Пропало море
      
Продолжение. Начало: http://dv-tour.ru/index/propalo_more/0-209



                                                                                                    
                         
Весь этот разговор теперь мною начат неспроста: я готовлю себя и читателя к одному дню нашего плавания — ровно через две недели после старта. Но до этого дня еще далеко. Я перечитываю дневник и выбираю из него самое существенное...
 
24 июля. Весь день встречный ветер. Штормовой прибой загнал на самую вершину галечной косы, где тянется капустный след максимального прилива. Любуемся замытым устьем реки Большие Вилки. В прозрачном бассейне мечется горбуша, а за перемычкой из камней в беснующемся прибое готовы прыгать в этот бассейн гонимые инстинктом скитальцы-самцы. Как говорили встреченные раньше рыбаки, это и происходит в большой прилив. Запах родной реки, проливающейся сквозь камни, зовет всех, кто когда-то родился здесь. Трагедия, что разыгрывается на наших глазах, неумолимо завершится развязкой: либо гибелью на этой перемычке, либо счастливым нерестом и гибелью у колыбели новой жизни где-то выше по течению этой речки.
 
25 июля. Вышли в 6 утра под слабый попутный ветер. Потом штиль, зыбь с норд-веста и адова работа веслами, чтоб вырваться из каменного мешка у мыса Мофета. Воистину карта — увлекательная книга. Это место положено на карту в 1849 году моряками транспорта «Байкал» под командой Невельского. Но почему полуостров, гора, мыс и причудливый кекур названы одним и тем же именем? Если верить книге Бориса Масленникова «Морская карта рассказывает» — в честь адмирала Самуила Ивановича Мофета. Официальный «Справочник по истории географических названий на побережье СССР» трактует топонимический квартет в пользу мичмана русского корвета «Гридень» Р.С. Мофета (сына адмирала), «предательски убитого японцами 13 августа 1859 года в Иеддо (ныне Токио)». Чем не сюжет для расследования?
 
Да, место и впрямь мрачное. Отвесно уходят в воду обрывистые берега, и никаких шансов на ночевку. Уже в темноте, обогнув опасный кекур Мофета, мы «вышли за майора». Это шутливое выражение бытовало у поморов. Если удалось в шторм найти место, где высадка прошла удачно, кричали поморы «майор, майор». Слово из латыни, означавшее главный, старший, как бы венчало финал нешуточной операции выброса на берег: «главное — выжить, остальное приложится». Так я перевожу это «выйти за майора», вычитанное мной в «Собрании особых поморских слов» из далекого 1846 года...
 
27 июля. Бухта Рейнеке, где мы провели весь вчерашний день, «зализывая раны», запомнится мне как капустная житница. Пусть читатель не думает, что морская капуста в баночках из магазина и та, что готовил я для экипажа нашего корабля, чем-то похожи. Каюсь, сам покупал баночную, ел с удовольствием, а теперь утверждаю, что так переводить дары моря можем только мы. Между прочим, замечу, капустный бизнес в истории освоения Приморья занимает не самое последнее место. На экспорте капусты в Китай и Японию 100 лет назад процветала не одна фирма во Владивостоке.
 
В 9 утра, так и не сбросив всей капусты, какую кинула на нас прибойная волна во время спуска, мы вырвались на штормовой простор бухты. Да, именно так. Сильнейший стоковый шквал с берега несет нас к мысу Александра. За ним начинаются пределы желанного нам Шантарского моря.
 
Уговариваю капитана пристать к берегу под мысом, переждать сильное встречное течение от начавшегося отлива.
 
— Смотри, какой ветер! Обогнем мыс, там и отстоимся.— Анатолий отмахивается от моих штурманских премудростей.
 
Когда наступил момент поворота в пролив между мысом Александра и островом Рейнеке, ветер пропал. Нет, это не галлюцинация, ибо тут же, отброшенные назад, мы снова оказались в кипящей от ветра круговерти волн. Паруса наполняются, и желанный бурун за кормой вызывает победный крик капитана: «Вот видишь! Сейчас уйдем мористее, обогнем остров и выйдем в Шантарское море...»
 
Обогнув остров Рейнеке, мы долго просчитывали варианты дальнейшего плавания. Перед нами красочное зрелище. Сцена поделена на две равные части, разделенные линией горизонта. Ниже ее с некоторыми деталями мы увидим угрюмый остров Меншикова, открытый как раз моряками с брига «Охотск», плававшего здесь в 1847 году. За ним в какой-то сотне километров от нас отчетливо парит остров Большой Шантар, наконец-то видимый благодаря рефракции в точном соответствии с рисунком в лоции.
 
— Нас несет, — вдруг кричит «главный матрос».
 
Мы отрываемся от карты и видим, как причудливые неприступные скалы Рейнеке стали намного дальше. Ветра как не бывало. Мечта бежать напрямую к Шантарам теперь уже кажется обычной авантюрой: течение уносит нас прочь от цели, в самый центр Охотского моря.
 
— За весла, — бросает клич капитан и передает мне руль, подозревая, что мое неприятие стиля каноэ сейчас как никогда вредно.
 
Часов через 10, к полуночи, мы выгребли-таки к берегу в урочище Каменный Шпиль, но, получив хороший удар с порцией воды в наш «кубрик», высаживаться передумали. В темной ветреной ночи для нас единственным ориентиром служил шум прибоя. Утром, когда горячие струи с берега угомонились и вместо хвойного аромата мы уловили йодистые испарения заваленного капустой пляжа, выяснилось, что Каменный Шпиль, украшенный стометровым водопадом, все еще никуда не делся. Сизифов труд, иллюзия движения по бегущей навстречу воде. Похоже, даже хороший ветер поможет нам в лучшем случае удерживаться на месте. Скорость приливо-отливных течений в Шантарском море достигает 8 узлов. Эти 15 километров в час не по плечу тримарану, развивающему в пятибалльный ветер в лучшем случае 10... После бессонной ночи съедаем холодный завтрак: банка тушенки, салат из морской капусты, холодная вода с растворимым кофе. Солнце пригревает, штиль. Встречное течение сменилось попутным, и мы получаем утешительное топтание на месте. Перспектива движения на веслах не годится. Бурлачить у отвесного, заливаемого приливом берега, нереально. Либо назад, либо...
 
— Ты помнишь эту поморскую молитву,— Володя не так часто подает голос.
 
Я выбираюсь из-под тента. Горячее солнце заливает безлюдный горизонт. Ближайшее жилье впереди — Шантары, позади мыс Литке. В самом деле, положение похоже на штиль в Белом море, где терпеливые поморы взывали к Николаю-угоднику, своему покровителю, с просьбами о ветре.
 
— Нет, точный текст не помню.— Да и это не обязательно. Уже как заправский богослов я просвещаю Володю, что главное в молитве не слова, а вера... Нам всем нужна вера в то, что желаемое избавление придет.
 
— От течения не избавит нас никто, ни Бог, ни... — Анатолий умолкает на полуслове. Позади над далеким уже островом Рейнеке в небе висит какая-то странная темная полоса.
 
— Что это? — Капитан дает мне бинокль. Я рассматриваю нечистое небо над островом и ничего не понимаю. Горизонт слева и справа от острова чист.
 
— Вот вспомнил, — Володя с интересом прислушивается к моему бормотанию.— В случае наших... бедствий и несчастий, пошли. Господи, своего Святителя и скорого помощника Николая Чудотворца на избавление... Нет, не помню точно.
 
— Хватит и этого, — ворчит Анатолий.— Не хватает нам еще кадила, на, посмотри еще раз... Боже правый,— это уже про себя от удивления. Темная полоса и небе оказалась столбом дыма из какого-то крошечного буксира. Даже в бинокль не различить деталей, но движок там явно не в порядке. Так я думаю, а Володя уже восклицает:
 
— Ура! Помогло.
 
— Ты же не молился, — обрывает его капитан.
 
— Я верил. — Володя скромно возражает и зачем-то принимается натягивать сапоги.
 
— Думаешь, подойдет или...— Анатолий подает мне так и не испытанную ракетницу.
 
— Конечно, не сомневайся. Представь, что в этом мрачном углу никто по своей воле, вот как мы, не прохлаждается. Разве не любопытно, имея исправно дымящий движок, узнать, что за одинокий парус белеет при полном безветрии? И потом, Акиньшин-сан (так его величают коллеги по работе из Японии), не забывай, что все плавающие здесь - внештатные пограничники. Ей-богу, нам не хватает красного солнышка на белом парусе. Вот тогда уж точно мимо не пройдут.
 
— Ну, посмотрим. — Анатолий как бы устраняется от спора и передает мне полномочия. Суденышко, посланное нам «скорым помощником», оказывается сейнером из Николаевска-на-Амуре. Некто в велюровой шляпе стоит на палубе у среза кормового трюма. Сейнер не только чадит, но и грохочет. Да это капитан? Я не потерял нюха, чтобы не отличить от прочих такую фигуру. Приветствую поднятой рукой, второй показываю конец капронового троса. Человек в шляпе кивает.
 
— Подгребаем к корме. — Настал черед и мне покомандовать.
 
Потягиваемся, я прыгаю за борт, закрепляю наш буксирный трос. Капитан дает знак кому-то на мостик. Из трубы выкидывается шапка дыма, и бурун за кормой отбрасывает тримаран на всю длину буксирного конца.
 
В ходовой рубке я травлю капитану Вадиму Николаевичу Зайцеву про нашу молитву. Капитан смеется.
 
— Вы видели наш флаг?
 
— Так, обрывок же какой-то...
 
— Ну и я говорю, а вот мой старпом утверждает: менять флаг во время кампании — дурной знак. Считайте, вера в предрассудки и божий промысел где-то пересекаются. Без двигателя здесь делать нечего, а если уж парусник, то такой, который с течением справится... А на Шантарах мы будем завтра.
 
Широкие окна ходовой рубки сейнера раскрывают передо мной панораму Шантарского моря. О его странной судьбе мы говорим с Вадимом Николаевичем Зайцевым, Уже добрый час сейнер несет нас к цели, борясь со встречным течением. Капитан многозначительно сдвигает шляпу на затылок.
 
— Что-то такое припоминаю: кажется, в прежних изданиях лоции Охотского моря было упоминание о нем. Теперь же, в новых книгах как будто слова те же, а слово «море» исчезло...
 
Мы подходим к штурманскому столику. Раскрываем лоцию: «Плавание здесь сопряжено с большим риском, и судам, не имеющим РЛС, заходить в район Шантарских островов не рекомендуется... сулои, водовороты... скорость течений достигает восьми узлов...» Я вспоминаю то же нагромождение гипнотизирующих угроз и всю, как принято говорить, чертовщину из первой обстоятельной лоции, написанной выдающимся гидрографом Борисом Давыдовым. В лоции, изданной в 1923 году, Шантарское море поминалось десятки раз именно в связи с особыми свойствами этого средиземного моря. «Выделение этого водного района в отдельный самостоятельный бассейн можно только приветствовать, так как он резко выделяется по наблюдаемым в нем явлениям».
 
И в самом деле: в горсти брошенных в угол Охотского моря островов столько любопытных и труднообъяснимых отклонений, что невольно хочется обвести их треугольником на манер Бермудского. В невыносимых климатических условиях: тайфуны и туманы, морозы и круглогодичный лед у берегов — полный расцвет флоры и фауны, десятки редких видов растений и животных.
 
Шантарских островов всего четыре, не считая мелких. Главный из них — Большой Шантар. По общей площади — 2500 квадратных километров — архипелаг вполне сравним с такой страной, как Люксембург.
 
Вершина главного острова сейчас отчетливо маячит по правому борту. Острова Малый Шантар и Беличий, разделенные узким проливом, подобны Сцилле и Харибде: пролив между ними так узок и так опасен, что его название — «Опасный» воспринимается моряками буквально, при всей лихости и скептицизме этого народа.
 
Четвертый остров — Феклистова и прилепившийся к горизонту Утичий — настоящий кладезь чудес. Уютные бухты, лежбища морских зайцев, гнездовья редкостных птиц, скалы и провалы. Именно на этот райский уголок и направил свой бинокль Василий Васильевич Грушко. Он старший в тройке представителей хабаровского «Дальтура», а цель миссии столь же оригинальна, как и сами острова.
 
— Хотим подобрать места для показа представителям туристской фирмы из США, — поясняет мой собеседник.— В перспективе совместные круизные линии, проходящие через Шантарское море.
 
Панорама островов заполнила окна. Пора было выбираться на палубу. Едва выгребая против течения, сейнер дрожал, и медленно надвигался на нас божественный мыс Св. Филиппа, и каждый, я думаю, присматривал для себя на умильных альпийских склонах местечко для фазенды. Только спустя час мы подошли к месту высадки. Звякнул стопор брашпиля. Якорь вместе с вертлявой цепью вяло тонул в прозрачной воде. Потом он успокоился на дне, разметав стайку мелких рыб, и мы бросились к грузовой стреле, чтоб спустить на воду наш «Охотск», заметно раздобревший от стравленного воздуха.
 
— Как же с морем дальше? — капитан трясет мне на прощанье руку и показывает курортные пейзажи искристого на солнце пространства.
 
— Разберемся, надеюсь, — уже зависнув на шкентеле с мусингами, кричу я, стараясь попасть ногами в кокпит моторки. Сейнер гукнул на прощанье и еще раз поворошил винтом чистую воду. Стоя на крутой галечной косе на берегу «исчезнувшего» моря, я еще не представлял, как в полном виде будет выглядеть вся история с его поисками. Историю эту с копаниями в старых книгах, телефонными разговорами и расспросами я составил уже после путешествия. В ней нет никакого вымысла, исключая одну собственную гипотезу — «легенду». И пусть читателя не смущает слово «легенда». Одно из значений этого слова, почитаемого моряками, — пояснение к карте или к тому, что на ней изображено...
 
Все началось с надписи «Шантарское море» на аэронавигационной двадцатикилометровке Б-IX. Морской атлас, справочники, энциклопедии «игнорировали» это море, а моя собственная карта... Откуда она у меня— уж не припомню, потому сразу обратился к прошлому. Первая удача в книге самого генерал-губернатора Приамурского края П.Ф. Унтербергера. По его инициативе в 1909 году моряки-гидрографы измерили ширину всех проливов и выяснили, что МОРЕ это закрытое и доступ в него иностранных судов для морского промысла недопустим. Конечно, запоздалое решение объяснялось слишком уж вольным хозяйничаньем иностранцев в российских водах. В лоции, которая была составлена Борисом Давыдовым, я прочитал: «Название это (Шантарское море. — В. Г.), впервые упоминаемое китобоями, посещавшими район Шантарских островов, сохранилось и до настоящего времени». Кто такие были китобои, для меня не было секретом. Настоящее нашествие китобойных судов из Бостона, Нью-Бедфорта, Род-Айленда началось с 1847 года. Потом к ним добавились суда шведов, англичан, норвежцев. Не было лишь русских. Впрочем, о китобоях мы еще поговорим дальше. Для меня несомненно одно: для обеспечения плавания в этом районе, сложном для небольших судов, нужны были хорошие карты. Потому, наверно, не случайно военный корабль флота США «Джон Ханкон» в 855 году уютно обосновался в бухте Лебяжьей на острове Феклистова. Американцы сделали опись островов, упомянув в отчете о высоком качестве строевого леса. Не знаю наверняка, обозначено ли на картах янки Шантарское море, но сомнений у меня нет. Свидетельство Давыдова, несомненно, использовавшего иностранный картографический материал, я уже приводил. А что же на прочих картах? Надеюсь, читатель понимает, что весь наш качественный фонд карт — сплошь «закрытые», то есть секретные или «для служебного пользования». Теперь последний гриф начинают снимать, «закрытые» десяти-и пятикилометровки стали открытыми, и в продаже наконец-то появились нормальные топографические карты. Потому звоню в Главное управление геодезии и картографии. Татьяна Анатольевна Пляцевская на мою «жалобу» на пропажу моря неожиданно поясняет:
 
— С топокарт название «Шантарское море» никто не снимал.
 
— Даже на самых новейших? — я называю ей номера недавно открытых карт.
 
— И на них, и на километровках тоже. Но эти карты...
 
— Я понимаю, спасибо, но почему нет моря на морских картах да и в лоциях тоже?
 
— Ну об этом лучше спросить у тех, кто делает морские карты. Вы в Ленинград звоните...
 
Да, ЦКП — Центральное картографическое производство мне знакомо. Конечно же, надо найти редакторов лоций и спросить у них, куда исчезло море. Звоню самому начальнику.
 
Юрий Николаевич Бируля с большим интересом включился в поиск пропажи. В картотеке географических названий сразу нашли карточку с надписью «Шантарское море». На обороте карточки обнаружилась любопытнейшая надпись от 4 декабря 1954 года: «название в пособия не давать до выяснения».
 
— Это все? — кричу я в телефонную трубку.
 
— Пока все. Для разгадки этой надписи на карточке нам требуется тайм-аут. Неделю даете? — уже шутливо спрашивает Юрий Николаевич. — Свяжемся с тихоокеанцами и пришлем официальный ответ...
 
Недели не прошло, как раздался телефонный звонок из Ленинграда. Николай Андреевич Скрипник, заместитель Ю.Н. Бирули, рассказал, что он обнаружил в архиве ВМФ в Гатчине. Выяснилось: автором той самой надписи «...не давать до выяснения» оказался некто М. Бурмистров, бывший начальник отдела транскрибирования. Выяснить причину его нерасположения к термину «Шантарское море» не удалось, поскольку с того времени минуло больше трех десятков лет. Да это, как станет понятно потом, и не требовалось. Тем не менее история с забвением моря выглядела в телеграфном изложении гак. Лоции до 1971 года исправно повторяли в измененном виде сведения о Шантарском море из давыдовской лоции 1923 года. Ас 1971 года название моря из лоций исчезло, то есть в трех последних изданиях лоции Охотского моря море Шантарское не упоминается. С морскими картами дело обстояло по-иному. Термин «Шантарское море» исчез на них в 1948 году. Можно сказать, именно с этого года, а не с 1954-го началось пресловутое «выяснение». Теперь я с горечью констатирую итог: история с моими звонками в Ленинград может кончиться плохо для Шантарского моря.
 
— Мы свяжемся с ГУГК, — заключает свой телефонный рассказ Николай Андреевич, — и попросим их снять название «Шантарское море» и с топографических карт.
 
— Ну зачем же, Николай Андреевич, такая память о Давыдове должна...
 
— Ну какое это море, — перебивает меня мой собеседник.— Размеры неподходящие, да и раньше губой называлось...
 
Забыл спросить капитана I ранга: был ли он на Шантарском море. Думаю, если б был, то уважил бы память своего коллеги-гидрографа Бориса Давыдова. Он-то знал это море и знал почему оно — море. Меня пронзила грустная мысль: найдутся ли у моря защитники? И еще. Кто же все-таки правит бал в топонимике? По какому праву скоро исчезнет с лица Земли целое море? Пропадают вагоны с едой, прячут в подсобках дефицит, теперь вот море... Чего доброго, до континентов доберемся. Впору подавать сигнал SOS — «Save our sea» —Спасите наше море!.. Глубоко в душе и только для почитателей гипотез: догадываюсь об истинной причине всего происшедшего...
 
Дело, как помните, началось в 1948 году. То была эпоха борьбы с космополитизмом. Тогда происходило массовое и бездумное переименование географических объектов. К «делу» о Шантарском море оказались причастны и американские китобои, и губернатор Приамурья с нерусской фамилией. Да и Давыдов хоть и автор первой советской «Лоции побережий РСФСР, Охотского моря...», а все ж царский полковник Корпуса флотских штурманов... Последовал вердикт: снять до выяснения.
 
...И опять снимают. Слава Богу, теперь ясно, кто это делает! Похоже на людские судьбы: реабилитация только после смерти. А оно, это море, еще живет, правда, на неведомых для моряков топографических картах. Жуть...
 
Такая вот история. Она бы мало что значила для меня, если бы мы сами после многих приключений не сидели на берегу Шантарского моря. Трое из команды нашего надувного «Охотска», трое из «Дальтура» и полное безлюдье до самого горизонта. Мы дружно принялись сооружать «магазейны» для обширного скарба дальтуровской экспедиции, столы для будущих трапез с американцами и непременное заведение на одно лицо без двери и с видом на море.
 
Я представил, как сюда прибудут американцы, как в пропахшей бензином моторке будут с большим риском совершать осмотр местных диковин, есть суп из пакетов с подмокшим, но уже просушенным хлебом... Забегая вперед, добавлю, что американцы не приехали по каким-то неведомым нам причинам. Не скрою, я испытывал чувство облегчения. Все это «советско-американское» действо выглядело столь дилетантским и примитивным, что, кроме горечи и стыда, ничего не вызывало. Думаю, природных чудес довольно и на Аляске. Может, завлекалы «Дальтура» собирались показывать заокеанским гостям то, что потом мы увидели сами?
 
Нищенский, убогий и недостойный человека образ жизни на этом действительно прекрасном и богатом острове. Ловились кумджа и голец при первом броске блесны в устье реки, на пляжах пировали медведи, терзая ожиревших лахтаков, долина реки благоухала многоцветьем редких трав — и над всем этим во множестве и беспечно парили редкие для других мест птицы. По берегам рек догнивали примитивные зимовья заезжих охотников. Как и в XVII веке, за дверью, подпертой гнилым бревном, вас встречают прокисшие запахи остатков пищи, немытая посуда, разоренная печь, грязные нары с изъеденными мышами матрацами. Смею уверить любителей романтики, что простительный для эпохи первопроходцев свинский образ жизни ни в чем не изменился, кроме того лишь, что ко всем мерзостям быта добавились брошенные всюду бутылки да ядовитые батарейки для транзисторов. Люди, век ничего своего не имевшие, понятия не имеют, зачем беречь все это бросовое и ничейное добро, именуемое природой. О какой экологии может идти речь, когда прежде всего надо очистить среду обитания самого человека. Окопно-лагерный образ жизни, отсутствие насущных санитарно-гигиенических удобств, особо унизительное для женщин, дефицит облегчающих труд приспособлений хотя бы начала века! О газовых баллонах и мини-электростанциях речь не идет. Здесь, не в самых восточных пределах государства, даже голос отечества по радио не услышишь. Попробуйте в пределах Хабаровского края услышать хотя бы прогноз погоды! Зато день и ночь на всех частотах отлично звучат радиостанции Китая, Японии, Америки на всех мыслимых языках. Голос «Маяка» едва слышен глубокой ночью, если у вас классный транзистор. Зато «Голос Америки», слава Богу, просвещает, что там нового в столице нашей Родины...
 
Со спутниками у вечернего костра мы сопоставили наши знания об истории архипелага. В моем представлении все выглядело довольно буднично. Непостижимым было лишь это неуемное желание познать неведомое, острое стремление к призрачной наживе. Как будто течение жизни само по себе захватывает в свой поток людей. Открывать для себя новое и новое в самом себе присуще людям в любых обстоятельствах. И не важно, что перед тобой: разверстая ширь еще непознанной Земли или всего лишь пределы города, в котором предстоит вертеться всю жизнь.

Василий Галенко, штурман дальнего плавания, спец. корр. Журнала "Вокруг Света" 
Фото Анатолия Акиньшина Николаевск-на-Амуре — Шантарские острова
Продолжение следует:http://dv-tour.ru/index/propalo_more/0-212